Аверсивное лечение

Аверсивное лечение является, по-видимому, наиболее из­вестной и наиболее противоречивой формой поведенческой терапии. Чаще всего она используется для лечения аутодеструктивного поведения, не приемлемого обществом. Алкоголизм, пристрастие к лекарствам, гомосексуализм, трансвестизм, фе­тишизм — вот состояния, которые наиболее часто лечатся с помощью методов аверсивной терапии. Они основаны на фор­мировании обусловленного отвращения к поведению, от кото­рого пациент хочет избавиться. Лечение заключается в исполь­зовании вредных раздражителей во время выполнения дейст­вия, являющегося причиной нежелательного поведения, или соединения вредных раздражителей с такими, которые обыч­но его вызывают. Теоретическая основа аверсивных методов заключается в обусловливании реакций страха на нежелатель­ное поведение и стимулы, вызывающие такое поведение, в ре­зультате чего возникает противоположная реакция. Итак, мож­но вполне обоснованно считать аверсивное лечение еще одним примером обусловливания противоположной реакции.

Существует множество аверсивных методов, но мы пред­ставим только некоторые из них. Подробные описания лече­ния алкоголизма и сексуальных расстройств опубликовали Франкс (1956) и Фельдман (1966). До недавнего времени наи­более часто использовались аверсивные раздражители, вызы­вающие рвоту, эметин и апоморфин. При использовании одно­го из методов лечения алкоголизма пациента вводят в комна­ту, в которой находится бар с различными напитками. Паци­енту вводят хлоргидрид эметина (противорвотное средство), пилокарпин (с целью выделения пота и слюны) и эфедрин (чтобы предотвратить опасное падение давления) и дают выпить эме­тин в растворе, чтобы увеличить количество рвоты. Когда па­циенту становится плохо, ему предлагают понюхать и попро­бовать его любимые напитки, особенно в тот момент, когда тошнота достигает максимума. Разумеется, подготовлен боль­шой сосуд для содержимого желудка. Сеансы аверсивного ле­чения проходят сначала ежедневно, а затем — через нерегу­лярные промежутки времени как поддерживающее лечение. Между сеансами пациенту предлагают попробовать различ­ные безалкогольные напитки, чтобы возникло четкое разгра­ничение между алкогольными и безалкогольными напитками. Некоторые терапевты использовали описанную выше технику для группового лечения алкоголиков.

Подобные методы использовались и для лечения сексуаль­ных отклонений. В момент вызванной с помощью аверсивных раздражителей тошноты гомосексуалистам можно показывать фотографии обнаженных мужчин, которых они ранее оцени­ли как привлекательных. Трансвестисты и фетишисты рассмат­ривают фотографии своих излюбленных объектов или получа­ют в руки свой фетиш. Иногда используются дополнительные вспомогательные средства. Как во время сеансов, так и между ними можно демонстрировать запись патологического пове­дения пациента и его негативных последствий.

Аверсивное лечение сексуальных отклонений может быть соединено с попыткой пробудить гетеросексуальную заинте­ресованность показыванием фотографий или фильмов с при­влекательными женщинами. Разумеется, аверсивные методы приводят к угасанию реакций определенного типа, но их заме­щение более адаптивными не всегда происходит автоматиче­ски. Для их приобретения могут потребоваться другие методы лечения.

Многие терапевты после аверсивного лечения алкоголиков используют поддерживающую терапию с помощью десульфирама (antabus, anticol) — лекарства, препятствующего нормаль­ному метаболизму алкоголя. Пациент, который пьет алко­гольный напиток во время приема антиколя, испытывает весь­ма неприятные симптомы: чувство жжения, головные боли, тошноту, рвоту. Это непосредственная физиологическая реак­ция, вызванная влиянием антиколя на метаболизм алкоголя. Однако пациент, который утром принял таблетку, знает, ка­кой будет реакция на алкоголь. Таким образом, возникает но­вая ассоциация между алкоголем и неприятными ощущения­ми, которая может помочь от него воздерживаться.

Существует ряд противопоказаний к использованию рвот­ных препаратов при аверсивном лечении, поэтому в настоящее время они используются все реже. Эметин и апоморфин име­ют токсические побочные эффекты, отмечались даже смер­тельные случаи, поэтому их нельзя давать пациентам, находя­щимся в плохом физическом состоянии. Апоморфин имеет снотворное действие, которое может отрицательно повлиять на процесс обусловливания, но более важным фактором, на­рушающим ход приобретения рефлексов, является невозмож­ность точно определить момент, в который пациент начинает чувствовать тошноту, а также момент когда она достигает мак­симума. В классическом обусловливании интервал между сти­мулами должен быть четко определен, а это невозможно при использовании эметина и апоморфина. В описанных выше ме­тодах условный стимул следовал за безусловным, а регрессив­ное обусловливание было менее эффективным, Айзенк (1968а) предположил, что при защитном обусловливании особое зна­чение имеет связь между условным стимулом и безусловной реакцией, а не между условным и безусловным стимулами. В качестве примера он приводит лечение алкоголизма с помо­щью рвотных препаратов, при котором инъекция делается пе­ред условным стимулом (алкоголь). По мнению Айзенка, это является примером регрессивного обусловливания, при кото­ром безусловный стимул предшествует условному. Однако спорно, можно ли считать инъекцию безусловным стимулом для тошноты. По-видимому, правильнее считать афферентное возбуждение рвотного центра условным стимулом, и в этом случае безусловный стимул и безусловная реакция ощущают­ся почти одновременно. Но чтобы обусловливание прошло эф­фективно, необходимо знать момент, в который начинаются безусловный стимул и реакция.

Некоторыми исследователями предпринимались попытки преодолеть трудности, связанные с этими методами. Реймонд (1964), используя для лечения алкоголиков апоморфин, по­свящал несколько первых сеансов определению минимальной дозы, вызывающей тошноту, а также старался точно опреде­лить, через какое время после укола она начинает действо­вать. Пациент получает небольшую дозу алкоголя перед ожи­даемым началом тошноты и прерывает питье, как только ее интенсивность уменьшается.

Сендерсон и соавт. (1963, 1964) проводили эксперименты с целью определить эффективность вызванного фармакологиче­скими средствами паралича мускулов и дыхательного центра в качестве защитных стимулов при лечении алкоголиков. Он ис­пользовал для этого сукцинилохолин (сколии), которое после инъекции в вену вызывает полный паралич мускулов без нару­шения сознания на 60 - 90 секунд. Пациент четко осознает, что происходит вокруг него, но не может дышать, говорить или двигаться. Сколии вводился в вену в растворе физиологической соли сразу после того, как пациент посмотрел на свой напиток и понюхал его. За секунды до ожидаемого паралича он выпивал маленький глоток алкоголя. Недавно были опубликованы ре­зультаты последних экспериментов, связанных с этим методом, которые будут рассмотрены в следующих двух главах.

Традиционные модификации фармакологического аверсивного метола являются шагом вперед, но у них много минусов. По этой причине многие исследователи предлагали использо­вать в качестве защитного стимула электроток (например, Baker, 1965; Rachman, 1965а). К достоинствам этого метода относятся: более точный контроль времени воздействия сти­мула, его интенсивности, продолжительности, а также воз­можность использования частичного подкрепления.

Кроме того, намного уменьшается риск опасных побочных симптомов, меньшее количество пациентов необходимо отстра­нять от лечения из-за их соматических болезней, а само лече­ние менее неприятно для пациента, доктора и медицинского персонала. Уилсон и Дэвидсон (1969) опубликовали свои реко­мендация по использованию различных защитных стимулов. Они приводят результаты экспериментальных и клинических исследований, указывающие на то, что вкусовые стимулы лег­че обусловить по отношению к тошноте как безусловному сти­мулу, чем к электрошоку, а зрительные, слуховые и осяза­тельные стимулы легче поддаются обусловливанию по отно­шению к электрошоку. Если их выводы подтвердятся, то нуж­но будет обратить внимание на выбор подходящего защитного стимула. Если необходимо вызвать отвращение к запаху и вкусу алкоголя, то безусловный стимул в виде тошноты, а также вкусовой и обонятельный стимулы могут быть более подходя­щими, чем удар током.

Опубликованы описания различных методов использования электрошока в классическом обусловливании. Рекомендуется использовать достаточно высокое напряжение (85 - 150 В) и очень маленькую силу тока (0, 005 А или еще меньше - Fried, 1967). Обычно перед каждым терапевтическим сеансом опре­деляется порог чувствительности неприятного раздражителя и порог боли при стимуляции током. В качестве стимула ис­пользуется средняя сила тока этих порогов. При лечении го­мосексуализма электрошок ассоциируется с фотографиями об­наженных мужчин (см. Thorpe et al., 1964а) и сексуально воз­буждающими словами, демонстрируемыми с помощью тахистоскопа (Thorpe et al., 1964b). При лечении других сексуаль­ных отклонений использовались похожие методы. При лече­нии алкоголизма электрошок ассоциируется с видом, запахом и вкусом алкоголя, а также со словами и фразами, обычно сопутствующими выпивке. Согласно другой процедуре, пациента просят как можно ярче вообразить свое поведение или фантазии, сопутствующие этому поведению. В тот момент, ко­гда воображенная сцена становится наиболее яркой, пациент сообщает об этом терапевту и может получить удар током (например, Мах, 1935; McGuire и Valance, 1964). Хотя этот метод часто описывается в рамках метода классического обу­словливания, его можно также считать примером инструмен­тального обусловливания, поскольку безусловный стимул за­висит от реакции фантазии пациента. Мак-Гуайр и Валланс (1964) сконструировали небольшой переносной электрический аппарат, который пациент мог забрать домой. Когда он чувст­вовал искушение предаться патологическим сексуальным фан­тазиям, то делал сам себе удар током. О другом виде аутотерапии сообщает Кушнер в предварительном отчете (1967).

Алкоголики могут получать удар током в копчики пальцев, слушая записанные на магнитофон стимульные слова, связан­ные с выпивкой.

В попытках ассоциирования страха с патологическим при­влекательным стимулом большинство терапевтов использова­ли модели классического обусловливания, однако нарушения повеления, корректируемые с помощью аверсивного метода, включают непосредственные инструментальные реакции, а так­же их косвенные компоненты, и эти реакции могут быть ис­пользованы для модификации поведения пациента. Действи­тельно, инструментальное обусловливание может быть более подходящим методом лечения, поскольку данные эксперимен­тов свидетельствуют о том, что обусловленное избегание бо­лее стойко к угасанию, чем классическое обусловливание. Фельдман (1966), тщательно проанализировав аверсивные ме­тоды, рекомендует использовать инструментальное научение реакции бегства или избегания, во время которого избегание аверсивного раздражителя зависит от прекращения доступа ранее привлекательных стимулов.

Применялись различные методы, в которых использовалось явление научения реакции избегания. Блейкмор и соавт. (1963) лечил трансвестиста, требуя от него переодеваться в его лю­бимую женскую одежду и рассматривать себя в зеркале (дей­ствие, которое приносило пациенту максимальное удовольст­вие), стоя на сетке с оголенными электрическими проводами. Иногда во время переодевания применялся удар током или звучал неприятный зуммер до тех пор, пока пациент не раздевался полностью. В половине опытов использовался электро­шок, в половине — зуммер. Пациент не знал, какой именно сигнал он получит и когда он начнется. В каждом сеансе ис­пользовалось 5 повторений (переодеваний) с минутным пере­рывом между ними, раз в шесть дней. В общей сложности па­циент переодевался 400 раз.

Маркс и Гельдер лечили трансвестистов и фетишистов, ис­пользуя предупреждающий сигнал спустя от 1 до 120 секунд от начала переодевания или получения объекта, являвшегося фетишем. Затем через разные интервалы подавалось от одно­го до трех ударов током, прекращавшихся в тот момент, когда пациент бросал все предметы. Использовалась схема спорадиче­ских подкреплений: в 25 % опытов ударов не поступало. Авторы также ввели воображаемые сцены, во время которых пациента просили сообщить, когда он четко представит себе определен­ный аспект патологического поведения. Как только пациент давал сигнал он получал один-два удара током, прерывающих его воображение.

Подобные методы тренинга избегания использовались при лечении от ожирения и алкоголизма. Мейер и Крисп (1964) применяли для лечения двух тучных пациентов электрошок. Удары током прекращались, как только пациент отодвигал еду или переставал есть. После сформирования реакции избега­ния пациента искушали любимыми блюдами через длительные перерывы, все реже используя электрошок. Блейк (1965) лечил алкоголиков, используя удары током с нарастающей интен­сивностью от того момента, когда они брали в рот алкоголь, но не успевали его проглотить. Удары током прекращались, если алкоголь выплевывался. Блейк использовал непериодиче­ское 50-процентное подкрепление. Когда опыт не подкреплял­ся, сигналом для выплевывания алкоголя был зеленый свет. Хсу (1965) использовал комбинацию инструментального и клас­сического обусловливаний. Пациентам приносили на подносе бокалы с пивом, вином, виски, молоком, водой, соком и сооб­щали, что они могут пить эти напитки в любом порядке. Если пациент выбирал какой-либо алкогольный напиток, следовал удар током. В четвертой сессии пациента просили выпить пять любых напитков из предложенных шести, а в следующей - любые четыре напитка.

В результате внимательного анализа теоретических основ природы и последствий наказания возникали дальнейшие модификации аверсивных методов. В них учитывались как се­мантические, так и психофизиологические аспекты наказания. Как уже говорилось в главе 2, Моурер (1950) показал, что эффект наказания зависит от момента его использования. Ес­ли наказание использовать перед наградой, то она имеет тен­денцию тормозить действие; в том случае, если награда опере­жает наказание, возникает тенденция подкрепления действия. Значение такой временной последовательности можно проде­монстрировать на примере детей и социального наказания (Anonfred and Reber, 1965). Айзенк (1964) считает, что разли­чие между аверсивной терапией и обычного наказания в быто­вом смысле этого слова заключается именно в точной времен­ной последовательности, действий. Наказание является срав­нительно арбитральным и длительным последствием опреде­ленного действия, поэтому следует ожидать, что оно мало влия­ет на нежелательное поведение. Методы аверсивного лечения разработаны таким образом, чтобы защитный стимул подей­ствовал до любого положительного подкрепления патологи­ческого поведения. Разумеется, этого очень трудно достичь, поскольку необходимо действовать с точностью до долей се­кунды.

Эффекты наказания крайне сложны, часто их невозможно предвидеть. Уже в 1944 г. исследования Эстеса показали, что торможение реакций наказанием может выражаться только в их подавлении, поскольку они могут вновь появиться в ситуа­ции, когда наказание уменьшается или отсутствует. Кроме то­го, наказание может препятствовать угасанию данного пове­дения, если тормозит его таким образом, что исключается его появление без ожидаемой награды. Существуют также данные, свидетельствующие о том, что наказание может как ослаблять реакции (Church, 1963; Solomon, 1964), так и усиливать их (Greenwald, 1965). Этот парадоксальный эффект может поя­виться, если наказываемое поведение одновременно является обусловленной реакцией избегания, мотивированной страхом. Наказание может усиливать страх и таким образом подкреп­лять реакцию избегания. Айзенк и Рахман полагают, что аверсивное лечение может ухудшать поведение, мотивированное страхом. Пациент, который пьет, чтобы избавиться от страха, может одновременно пить, чтобы избавиться от страха и бо­ли, вызванной наказанием. В соответствии с этой гипотезой Beech (1960) показал, что аверсивная терапия может усиливать судороги «писательскую дрожь» и раздражение у паци­ентов с высоким уровнем страха.

Можно предположить, что характер, интенсивность и вре­мя воздействия аверсивного стимула, в сочетании с усилением страха у пациента и его прежним опытом относительно нака­заний, являются факторами, определяющими эффективность наказания. Суровое наказание может привести к дезорганиза­ции поведения и к неадаптивным реакциям, В результате этих рассуждений больше внимания уделяется развитию новых адап­тивных реакций, которые могут заменить неадаптивные. Реймонд (1964) использовал ситуацию выбора при лечении алко­голиков. Без какого-либо предупреждения или объяснения па­циент вместо апоморфина, который ему вводили ранее, полу­чает инъекцию физиологического раствора. Когда из предло­женных напитков он выбирает безалкогольный (так всегда про­исходит), терапевт успокаивает его, уверяя, что у него не бу­дет тошноты и рвоты. Инструментальная реакция пациента, выбирающего безалкогольный напиток, награждается раскре­пощенной атмосферой и избеганием аверсивного стимула.

Эта же теория лежит в основе метода смягчения отвраще­ния («aversion relief»), описанного Торпом и соавт. (1964b). При лечении гомосексуалистов они использовали словесные стимулы. Пациент должен был громко читать серии слов, по­являющихся на экране, и получал удар током, если он этого не делал. Последнее слово было «льготным», например, «ге­теросексуаль-ный», после которого не было электрошока. Ес­ли пациент отказывался читать слова, то получал удар током большей силы. Этот метод справедливо критикует Фельдман, поскольку пациента наказывают за отказ от чтения ранее при­влекательных для него слов, вследствие чего можно ожидать усиления патологической реакции вместо ее устранения.

Вильде (1964) использовал разряжающий стимул при лече­нии пристрастия к табаку. Для этого он использовал два элек­трических вентилятора. Один нагнетал в лицо пациента горя­чий табачный дым, а другой — воздух комнатной температу­ры, ароматизированный ментолом. Во время действия авер­сивного стимула пациента просят закурить любимую сигарету и курить до тех пор, пока может. Когда он откладывает сига­рету и говорит: «Хочу бросить курить», неприятный раздра­житель перестает действовать, одновременно включается вен­тилятор со свежим воздухом с ароматом ментола. Во время каждой сессии используется несколько повторении, а в конце пациент курит сигарету без защитного стимула, в надежде, что курение не принесет удовольствия. Голдаймонд (1965) исполь­зовал в качестве аверсивного стимула запаздывание слуховой обратной связи. Пациент получал миниатюрный прибор, напо­минающий слуховой аппарат, в котором находится переключа­тель, позволяющий включать и выключать его, а также регули­ровать степень запаздывания для получения наибольшего аф­фекта. Преимущество этого метода состоит в том, что пациент может использовать его за пределами врачебного кабинета.

Фельдман (Feldman and MacCulloch, 1965; Feldman, 1966) разработал метод аверсивной терапии, в котором постарался использовать максимальное количество экспериментальных дос­тижений в области научения. Вначале этот метод применялся для лечения гомосексуалистов, но в последнее время приме­няется и в случае других сексуальных отклонений. Он заклю­чается в инструментальном научении избегания, с использова­нием электрошока в качестве защитного стимула как и в дру­гих описанных выше методах. Однако авторы пытаются ис­пользовать приведенные ниже принципы, которые, как уже было доказано, увеличивают стойкость к угасанию:

1. Терапевтические сессии должны быть разделены дли­тельными перерывами, а не сконцентрированы во времени.

2. Необходимо следить за совпадением стимула и реакции во время лечения.

3. Сила тока должна колебаться в пределах уровня, опре­деленного пациентом как неприятный, а не увеличиваться по­степенно.

4. Следует использовать частичное подкрепление, при ко­тором подкрепляемые и неподкрепляемые пробы следуют в случайном порядке.

5. Параметры частичного подкрепления должны иметь как изменения пропорции, так и временных интервалов (подкреп­ление с меняющейся относительностью и подкрепление с ме­няющимся периодом).

6. Задержка воздействия аверсивного раздражителя по от­ношению к началу патологического поведения должна меняться.

7. Терапевтические ситуации должны быть реалистически­ми и разно-образными.

Авторы сообщают о пользе применения реалистических фо­тографий — речь идет о легкости манипулирования такими стимулами. Они также подчеркивают значение подкрепления адаптивных заместительных реакций и предлагают использо­вать («разряжающие» стимулы для формирования таких реак­ций. В заключение они советуют применять постепенно нарас­тающую иерархию позиций, начиная с выработки отвращения к малопривлекательному стимулу и кончая наиболее привле­кательным. По отношению к «разряжающим» стимулам реко­мендуется обратный порядок. Похоже, что терапевтический метод этих авторов отвечает большинству упомянутых прин­ципов. Пациент, которого лечат от гомосексуализма, начинает со знакомства с серией слайдов мужчин и женщин и раскла­дывает их в соответствии с повышающейся для него их сексу­альной привлекательностью. Затем он садится перед экраном и берет в руки переключатель демонстрации слайдов. Слайды демонстрируются согласно двум иерархиям, начиная с наиме­нее привлекательного мужчины и наиболее привлекательной женщины. Вначале через 8 секунд просмотра изображения муж­чины пациент получает удар током, если он не заменил слайд раньше. После возникновения постоянной реакции избегания используются три вида проб через случайные промежутки вре­мени. Первый вид — это подкрепляемые пробы, то есть слайд меняется сразу после нажатия кнопки. Второй заключается в задержке смены слайда на меняющиеся промежутки времени после нажатия кнопки. Третий вид — это неподкрепляемые пробы, то есть пациент получает удар током независимо от того, наступила ли реакция избегания, то есть поменял ли па­циент вовремя слайд, или нет. Кроме того, в 40 процентах случайно избранных проб в течение 10 секунд демонстрирует­ся изображение женщины сразу после просмотра пациентом предыдущего мужского портрета. Пациент может попросить показать портрет женщины снова, но его просьба выполняет­ся от случая к случаю. Перерывы между экспериментами со­ставляют от 15 до 35 секунд, а в каждом сеансе, продолжаю­щемся 25 минут, пациент получает около двадцати пяти сти­мулов.

Описанные выше аверсивные методы использовались глав­ным образом при лечении пациентов, болезнь которых харак­теризовалась патологическим повелением. Однако они приме­нялись также в случаях симптомов компульсивного характера или нарушения мышления (например, Kushner, 1967; Wolpe, 1958). У пациента есть миниатюрный аппарат для электрошока, который можно использовать при появлении патологиче­ских мыслей или побуждений. Методом аверсивной терапии лечили также непроизвольные движения. Ливерседж и Силь­вестр (1955) лечили небольшую группу пациентов, страдающих дрожью рук при письме. В это состояние входят компонент судороги и раздражение. Чтобы преодолеть дрожь, пациенты должны были попадать пером во все меньшие отверстия. Если они задевали за края отверстия, электрическая цепь замыка­лась, что приводило к улару током по другой руке. В следую­щей фазе лечения пациент должен был рисовать прямые, кри­вые и зигзагообразные линии на металлической пластине, и любое отклонение от линии приводило к удару током. Чтобы уменьшить дрожь, пациент писал специальным пером, сконст­руированным таким образом, что чересчур сильное нажатие большим пальцем вызывало удар током по другой руке. По­добный принцип использовался для лечения подергивания ше­ей (Brieley, 1967).

Описанные методы аверсивной терапии очень неприятны, и большинство терапевтов избегают их использования, если воз­можны другие методы лечения. Возникают также этические возражения. (Дискуссия на эту тему представлена в главе 7.) Чтобы избежать некоторых из перечисленных обвинений был разработан метод, не требующий применения внешних непри­ятных раздражителей. Вместо этого лечение основывается на использовании воображаемых или скрытых раздражителей, ко­торые, как предполагается, подчиняются тем же законам, что и явное поведение. Насколько нам известно, впервые этот метод описал Лазарус (1958). Метод заключался во внушении пациенту, страдающему компульсивным неврозом, что он ис­пытывает страх, когда представляет себе совершение навязчи­вых действий, и спокоен, когда не поддается искушению. Голд и Нейфелд (1965) включили в терапевтическую программу во­ображение гомосексуальных сцен и сразу после этого пред­ставление аверсивного раздражителя, например присутствие полицейского. Подобный метод использовала Колвин (1967). Она назвала его методом аверсии через воображение (aversive imagery therapy). Cautella (1966, 1967) сообщал о многочислен­ных случаях, иллюстрирующих любопытные версии этого ме­тода, названного им «скрытой сенсибилизацией» (covert sensatization). Лечение алкоголика заключалось в том, что его обучали приемам релаксации и при этом просили представлять себе сцены употребления спиртных напитков с чувством сопутствующего этому удовлетворения, а также тошноту и рво­ту со всеми неприятными ощущениями. В очередных сеансах па­циент постепенно расслабляется, затем его просят подать знак, как только он представит себе вид алкоголя и почувствует жела­ние выпить. Когда пациент подает такой знак, его сразу же про­сят вообразить тошноту и рвоту. Ему даются инструкции, чтобы он повторял эту процедуру дома. Дэвисон (1968а и Ь) использо­вал этот метол с небольшими изменениями при лечении одного садиста и юноши с нарушениями поведения.

Хомме (1965) описал метод «владения мыслями» (control of coverants). Мысли и фантазии считаются в этом случае «скры­тыми действиями». Предполагается, что пациент развивает са­моконтроль, используя скрытые противоположные реакции по отношению к нежелательному явному поведению. Заядлого ку­рильщика просят представить себе ситуацию, в которой ему не хотелось бы курить (например, после просмотра фильма о раке легких). Если ему удастся преодолеть желание закурить сигарету, применяется положительное подкрепление (напри­мер, чашка кофе).

Опыт применения других методов довольно невелик, еще не определены рамки их использования, а также их эффектив­ность. У них есть преимущества по сравнению с более конвен­циональными аверсивными методами, но есть и свои недостат­ки. Они кажутся простыми, однако отсутствие контроля над используемыми стимулами относится к их слабым сторонам.